Мифические и сказочные сюжеты – отнюдь не произведения большой фантазии. Они воссоздают уровень знаний и способ выражения своего времени.
Л. Гумилев
Истина ничуть не страдает от того, если кто-то ее не признает.
Ф. Шиллер
Болезни, и прежде всего инфекции и инвазии, оставили неизгладимые следы в истории каждого народа как слепая и жестокая сила, приводящая к огромному числу жертв. Поэтому в мифологии и верованиях большинства народов мира присутствуют боги и демоны, наказывающие людей болезнями «за грехи». Наблюдения над массовыми болезнями формировали эмпирические подходы к их лечению и профилактике. Такие профилактические и гигиенические правила облекались в форму примет, суеверий, табу, призванных по образному выражению В.И. Даля, запугать «малого и глупого», заставить невежественного человека «окольными путями» делать то, что «напрямик добиться от него трудно» [1].
Именно в таком ключе подается в книге Левит Библии неизбежность и жестокость наказания за нарушение канонов: «если презрите Мои постановления и не будете исполнять заповеди Мои, то Я … пошлю на вас чахлость и горячку, … пошлю на вас язву…, города ваши сделаю пустыми… и погибнете между народами…» [2]. Как следствие «такого внушения» в поведении людей до сих пор присутствует большое число традиционных действий или «ритуалов», истинный смысл которых затерялся в истории. Самая важная функция, которую выполняют ритуалы, состоит в том, что они действуют как самостоятельные, активные стимулы социального поведения. Четкая формализация и регламентация ритуалов у людей появилась в результате селекционного давления неблагоприятных, часто биологических, факторов как ответное действие, уменьшающее это отрицательное воздействие [3].
Лихорадка – это наиболее частое проявление любой острой инфекционной болезни. Слово «лихорадка» происходит от слов «лихо радеть», то есть действовать кому-то во вред, злонамеренно. По преданиям демоны-лихорадки залетают в дом через трубу ночью и вселяются в людей, начинают их трясти, расслаблять их суставы и ломать кости. Измучив одного, лихорадка переходит в другого. В полете своем целует избранные жертвы, и от прикосновения ее уст человек немедленно заболевает. Кому обмечет губы, о том говорят: «Его поцеловала лихоманка…» [1].
Согласно старинным народным поверьям, лихорадки – это дочери царя Ирода – «трясовицы – девы простовласыми», которые «постоянно вредят роду человеческому: и тело жгут, и знобят, и кости ломают». Их названия дают четкое представление о симптоматике, которая с ними связана: Огнея, Трясея, Ледиха, Желтея, Храпуша, Ломея, Пухлея и другие [4]. Кроме них отдельно существовал образ чумы, которую достоверно отличали от обычного лихорадочного заболевания [5].
Особый интерес с эпидемиологической точки зрения представляет описание эпидемии в первой книге Царств Библии [2]:
«И выступили Израильтяне против Филистимлян… и повержены были Израильтяне Филистимлянами, … ковчег Божий был взят и два сына Илиевы... умерли [первые жертва последующей эпидемии – прим. авторов].
Филистимляне же взяли ковчег Божий и принесли его из Авен-Езера в Азот... И отяготела рука Господня над Азотянами, и Он поражал их мучительными наростами, в Азоте и в окрестностях его, (а внутри страны размножились мыши, и было в городе великое отчаяние). ...И отправили ковчег Бога Израилева в Геф..., и поразил Господь жителей города от малого до большого, и показались на них наросты. И отослали они ковчег божий в Аскалон. ...И те, которые не умерли, поражены были наростами. ...и убил из народа [филистимлян – прим. авторов] пятьдесят тысяч семьдесят человек».
Наиболее вероятно, что в этом эпизоде описана реальная трансмиссивная (блошиная) эпидемия бубонной чумы, связанная с высокой численностью мышевидных грызунов, последовательно распространявшаяся из города в город по цепочке: Авен-Езер –Азот – Геф – Аскалон – Вефсамис.
После этих несчастий филистимляне решили вернуть Ковчег Завета израильтянам и даже, по совету жрецов, сопроводить его дарами-жертвами, представлявшими собой золотые «изваяния наростов ваших и изваяния мышей ваших, опустошающих землю».
Необходимо отметить, что, согласно Библии [2], передача чумы из Аскалона в Вефсамис произошла без участия людей. Эпидемиологически этому факту может быть одно объяснение: в ковчеге и шкатулке с жертвами сохранялись зараженные блохи. Именно так можно объяснить причину гибели сынов Илиевых, охранявших ковчег и ставших первыми жертвами той эпидемии чумы.
Особенностью описания этой эпидемии чумы является то, что в нем впервые чума связывается с грызунами! Эта гениальная догадка о связи чумы с грызунами опередила соответствующее научное открытие на 3000 лет. Непонятно только, как и почему это гениальное прозрение впоследствии было надолго забыто человечеством?!
Еще в библейские времена люди четко связывали возможность возникновения многих болезней, инфекционная или паразитарная природа которых сейчас достоверно доказана, с пищей. В Библии в пятой книге Моисеевой Второзаконие указано: «...не ешьте из жующих жвачку ... верблюда, зайца и тушканчика; потому, что ... нечисты они для вас; не ешьте мяса их и к трупам их не прикасайтесь» [2]. Этот запрет четко направлен на предотвращение алиментарного и трансмиссивного заражения чумой.
В Коране нет четкого указания на опасность мяса верблюда. Однако в двух местах в седьмой суре «Преграды» и в одиннадцатой суре «Худ» описаны смертельные исходы после употребления в пищу мяса верблюдицы: «Это – верблюдица … не касайтесь ее …, чтобы не постигло вас близкое наказание. И закололи они верблюдицу, и ослушались повеления Господа их. … И сказал он, – наслаждайтесь в домах своих три дня. И когда пришло [время] … постигло их сотрясение, вопль, и наутро оказались они в своих жилищах поверженными ниц, как будто бы и не жили …» [6]. Этот эпизод можно расценить как описание алиментарной верблюжьей вспышки чумы.
Смертельная «тарбаганья болезнь» (чума) была издавна известна в Монголии, поэтому как профилактику алиментарного заражения чумой можно рассматривать древние религиозные ламаистские запреты в этой стране на употребление в пищу мяса тарбаганов [7].
Широко известно, что некоторые народы по религиозным причинам не употребляют в пищу свинину. Бесспорно, профилактическую направленность имеют пищевые запреты иудеев с XIII в. до н.э. и мусульман с VI в. н.э. Библейский запрет «не ешьте ... и свиньи, потому что ... нечиста она для вас» связан с профилактикой трихинеллеза. Этот нередко смертельный гельминтоз и в наши дни остается высокоэндемичным в странах Средиземноморья и Ближнего Востока, как это было и в библейские времена. Позднее аналогичный запрет в отношении мяса свиньи многократно будет воспроизведен в Коране, написанном в VI в. н.э. В этой священной книге мусульман можно прочитать: «Запрещена Вам мертвечина и мясо свиньи» [7]. Подтверждением наличия трихинеллеза в Древнем Египте служит обнаружение инкапсулированных трихинеллезных личинок в мышечной ткани мумии молодого ткача, жившего на берегах Нила в I в. до н.э. [8]. Вероятно, также с трихинеллезом связан запрет, существовавший в Древней Греции, на принесение жертв божественным девам Парфенос и Мальпадии людьми, которые употребляли в пищу свинину или даже просто контактировали с этими животными [9].
В Библии во второй книге Моисеевой Исход [2] приводятся правила приема пищи, которые скрыто направлены на предупреждение пищевых отравлений:
«Агнец у вас должен быть без порока; … возьмите его от овец, или от коз;
Пусть съедят мясо его … испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его;
Не ешьте от него недопеченного или сваренного в воде, но ешьте испеченное на огне, … не ешьте с кровью …».
Аналогичное предписание о безопасной еде содержится в книге Левит [2]:
«Когда будете приносить Господу жертву… в день жертвоприношения и на другой день должно есть ее, а оставшееся к третьему дню должно сжечь на огне.
Если же кто-то станет есть ее на третий день, … это не будет благоприятно; кто станет есть ее, то понесет на себе грех … и истребится душа та из народа».
Десятая казнь египетская, описанная в книге Исход [2], также могла быть связана с алиментарными отравлениями:
«И умрет всякий первенец в земле Египетской от первенца фараона, который сидит на престоле своем, до первенца рабыни, которая при жерновах, и все первородное от скота;
И будет вопль великий по всей земле Египетской …»
Одной из причин этой десятой казни могло быть отравление грибком Stachybotrys hartarum [10] – «токсичной черной плесенью»», которая поражает деревянные поверхности зернохранилищ и зерно в них, или спорыньей – грибком Claviceps purpurea, поражающим злаковые. Поскольку, согласно традиции, только старшие сыновья (первенцы) и старшие животные (вожаки) в стадах в Древнем Египте получали двойную порцию зерна из запасов в хранилищах, это могло приводить к массивному заражению микотоксинами с летальными последствиями. У остальных употреблявших зараженный хлеб и получивших меньшую дозу микотоксина летальный исход не наступал, и могли появиться только явления эрготизма.
Широко бытующая в русском языке поговорка «отбросить копыта» также связана с отравлением спорыньей, что случалось в Российской империи часто и приводило к «эпидемии смертей» среди крестьян и массовому падежу скота. У скота при отравлении спорыньей в связи с отмиранием мышц конечностей оголялись кости и сочленения копыт ломались. Таким образом создавалось впечатление, что скотина буквально отбрасывала копыта.
Но вернемся к медицинским аспектам. Одной из самых древних и страшных болезней человечества является проказа или лепра. Возбудитель проказы – Mycobacterium leprae – был открыт норвежским врачом A. Хансеном (А. Hansen) в г. Бергене в 1873 г., где в Норвегии в фиордах в то время существовала большая колония прокаженных. Интересно отметить, что M. leprae была первым обнаруженным возбудителем, связь которого с конкретной болезнью человека была доказана [11].
Проказа была широко распространена в древнем мире. В индийском трактате «Сашрита Самхита» VI в. до н.э. приводится подробное клиническое описание проказы, а также данные о распространении и способах лечения этой болезни. Лепра описывается в древних китайских медицинских книгах, относящихся к V в. до н.э. Достоверно известно, что проказа существовала в Древнем Египте во II в. до н.э.: клинические признаки болезни были обнаружены у мумий этого периода [12].
Как правило, лепра распространялась постепенно, не вызывая эпидемических вспышек. Единственное исключение – эпидемическое распространение болезни на ряде островов Океании в начале ХХ в. Наиболее ярко это проявилось на о. Науру, где в течение нескольких лет после приезда женщины, больной проказой, была инфицирована треть населения [13].
Проказа во все века рассматривалась как скорбная болезнь, ассоциировалась со страданием и отождествлялась с комплексом вины. Ни при какой другой болезни больных не сжигали заживо, не изгоняли из городов. При обнаружении больного проказой среди матросов его просто выбрасывали за борт [13].
История царя древней Иудеи Озия (или Азария) как назидание сохранилась в веках. Он царствовал 52 г. в VIII в. до н.э. и тратил много усилий на укрепление своего города Иерусалима. «Когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его: ибо вошел он в храм Господень, чтобы воскурить фимиам» [2]. Этому воспротивились священники, ибо это была исключительно их прерогатива. Разгневался царь Озия, «и проказа явилась на челе его, пред лицом священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного» [2]. После этого Озия был вынужден оставить престол, передать бразды правления в руки своего сына Иофама, покинуть столицу и жить в изоляции до самой смерти [14].
Изоляция прокаженных, регламентированная в священной книге и обязательная к исполнению, была направлена на разобщение с больными, что снижало риск заражения M. leprae. Специальные главы третьей книги Моисеевой «Левит» Библии [2] посвящены лепре и называются «Закон о проказе, повеление о ней священникам». Закон не только четко перечислял диагностические признаки лепры и дифференциальную диагностику ее от нарыва, опухоли, лишая и «паршивости», но и регламентировал меры профилактики, включая изоляцию:
«Когда у кого … на коже тела его сделается как бы язва проказы, то должно привести его к священнику.
Священник осмотрит его и, если на опухоли живое мясо: живое мясо нечисто, это проказа.
У прокаженного, на котором эта язва; он должен жить отдельно, вне стана жилище его.
Если живое мясо обратится в белое, пусть он придет к священнику; священник осмотрит его и, если язва обратилась в белое, священник объявит больного чистым. Он чист».
По мнению F. Kraus и соавт. [15], невозможно во всех случаях однозначно идентифицировать болезнь, упоминаемую в Библии как проказа. Более вероятно , что описание заживления язвы больше напоминает течение кожного лейшманиоза, который и сейчас широко распространен в странах Ближнего Востока, тем более, что лепра не склонна к спонтанному излечению.
Возможно, во второй книге Моисеевой «Исход» Библии [2], описывающей «казни египетские», описана вспышка кожного лейшманиоза:
вторая казнь:
«... и вышли жабы, и покрыли землю Египетскую.
... Жабы вымерли в домах, на дворах и в полях.
И собрали их в груды, и высмердела земля».
третья казнь:
«... и явились мошки на людях и на скоте».
шестая казнь: «... и будет на людях ... воспаление с нарывами по всей земле Египетской».
Постараемся дать возможное рациональное объяснение наблюдаемых явлений. В гнилостном субстрате от погибших земноводных происходило массовое размножение москитов – переносчиков лейшманиоза. Вследствие возросшей численности переносчиков возникла массовая передача возбудителя и последующая эпидемическая вспышка кожного лейшманиоза.
Предлагаемое толкование не является единственно возможным. Можно предположить, что одновременно имела место трансмиссивная вспышка сибирской язвы. В пользу последнего допущения свидетельствуют описания четвертой и пятой казней:
четвертая казнь:
«... налетело множество песьих мух (по нашему мнению слепней) в дом фараонов, и в домы рабов его,
на всю землю Египетскую...».
пятая казнь:
«... на скоте твоем, который в поле, на конях, на ослах,
на верблюдах, на волах и овцах;
будет моровая язва весьма тяжелая...
и вымер весь скот Египетский».
Возможно, в данном разделе Библии приведены описания эпидемии кожного лейшманиоза и эпизоотии сибирской язвы. В свете последних данных о периодически возникающих в Египте трансмиссивных эпизоотиях лихорадки Долины Рифт (Рифт-вали лихорадка) нельзя исключить и эту болезнь в качестве причины массового падежа сельскохозяйственных животных [12].
Античная история и эпоха Средневековья являют нам множество примеров промискуитета и свидетельствуют о широком распространении как женской, так и мужской проституции. Половая жизнь в древности имела религиозную окраску, она была посвящена божеству и считалась священной. Первое появление организованной проституции связано с деятельностью храмов. Храмовых проституток всегда можно было найти в храмах египетской богини Исиды, матери богов Кибелы, римской богини плодородия Цереры.
В древнем мире проституцию считали клапаном для мужских стрессов, способным отвлечь мужчин от политической деятельности. В эпическом произведении Алкифора известная гетера Таис Афинская так оценивает отвлекающее действие любовных связей: «Кто имеет сношения с девушками, тот не мечтает, чтобы сделаться тираном, и не вызывает беспорядков, … и настроен вообще мирно». Подобным образом оценивает значение интимных связей древнекитайский трактат «Фан чжун», посвященный «искусству спальни»: «…совершенномудрые правители древности выработали детальные правила половых сношений, чтобы регулировать внешние наслаждения человека и тем самым умерять его внутренние страсти» [16]. Поэтому развитие проституции почти никогда не вызывало противодействия со стороны власть предержащих. Напротив, имеется много примеров, когда власти содействовали организации проституции вследствие приносимых ею доходов, из-за этого со временем публичные дома, традиционно патронируемые религиозными конфессиями, перешли в ведение городских администраций.
В конце ХХ в. академик М.И. Будыко [17], научные работы которого переведены на многие языки, сформулировал гипотезу, предлагающую естественно-научную трактовку главной мистерии христианства – вознесения. Большинство документов первых веков н.э. не сохранилось, так как переписчики-монахи намеренно не сохраняли многочисленные документы, в которых осуждалось христианство. Некоторые догадки об этой уничтоженной церковью литературе сохраняются только в произведениях раннехристианской эпохи. Для обоснования своей гипотезы М.И. Будыко использует «копию» письма Альбина, семья которого была близка к Понтию Пилату, Луцию – правителю римских провинций Понт и Вифания. Сохранились и известны историкам письмо Луция императору Траяну с вопросом о христианах и ответное письмо Траяна Плинию. В письме Альбина Луцию описаны действия Пилата во время казни Христа. Письмо сохранилось только в позднейших копиях. Как и многие письменные источники античных времен, это письмо может быть не подлинным, а сочиненным позже.
Вот как звучит гипотеза академика М.И. Будыко [17]. Пилат долго не соглашался с требованием иудеев, подстрекаемых фарисеями, казнить Иисуса из Галилеи из-за незначительности и недоказанности его вины. Однако позже он был вынужден согласиться на казнь из-за угрозы бунта городской черни. Используя свой многолетний опыт служения Цезарю, Пилат сумел «совместить несовместимое»: казнить Иисуса и в то же время сохранить ему жизнь. Для этого Пилат приказал своим слугам распять Иисуса с наименьшими повреждениями для его тела, а когда тот лишится сознания, а для окружающих «умрет», снять «тело» с креста и при первом удобном случае передать его врачу Пилата греку Полидору, известному искусством исцеления ран, для приведения Иисуса в сознание. В результате Иисус получил бы возможность тайно покинуть Иудею, и жизнь его была бы спасена.
Эти указания были выполнены. Однако очнувшийся Иисус свое «возвращение к жизни» расценил как проявление воли некого бога и появился «воскресшим» перед своими учениками. Последние приняли это за чудо и укрепились в своей вере в божественную природу Иисуса. Позже Иисус исчез, вероятно, был тайно убит.
* * *
В завершение короткого эссе на «неисчерпаемую» тему приведем слова американского философа XIX в. Э.У. Эмерсона: «Верования, которые мы теперь называем ложными, некогда считались истинными». Наглядный пример этого – осуждение в XIII в. римским папой химии, которую он назвал «дьявольским искусством».
